Фантастика,мистика,юмор, старина,сказки. Художник С.Ягодич.Иллюстрации,обложки

Вопрос-ответ
08.05.2018
Новая книга
08.05.2018

 Вышла в свет новая книга мемуары "Детство Лапиндрожки"

Шукрут,лангусты и здравый смысл

  
— Сегодня пойдем в китайский ресторан, — сказал утром Жано, после того, как узнал по телевизору все новости и прогноз погоды на три дня вперед.
— Сколько? — спросила Николь, имея в виду цену.
— Где-то около 25, — Жано покрутил неопределенно пальцами и сделал такое же выражение лица. — Александр был там уже два раза! Там дают лангустов и крабов!
— Увидишь! — обратился он к Людмиле, для которой и рестораны и лангусты были делом не очень привычным. Ты их любишь?
— Я их никогда не пробовала! — сказала Людмила, намазывая конфитюр на кусок тоста, и с аппетитом глотая кофе.
— Лангусты и омары! — возликовала она в душе, представляя этот ужин. Эти названия звучали как-то по особенному, как-то торжественно и по-заморски.
— Лангусты и омары! Но, я не знаю, как их есть! Почти как в «Красотке» — рассмеялась она в душе, вспоминая кадры из фильма, где тело улитки, проворно выскочило из специальной ложечки, как камень из рогатки и отлетело прямо в глаз официанту.
Жано удовлетворенно улыбнулся.
***
Александр рос на глазах тети и дяди, а так как своих детей у них не было, они обожали племянника и считали его почти что сыном.
Чтобы заморить червячка и сэкономить на бутылке пива, Алекс частенько заходил к дяде и тете, и перехватывал там что-нибудь. Пиво всегда было в его распоряжении, и даже было заботливо положено дядей в холодильник. Алекс быстро выпивал бутылку, и приняв наивное выражение лица, для чего он округлял глаза и расслаблял мышцы лица, сразу становился похожим на прежнего маленького Алекса. Он болтал о том, о сем с дядюшкой и тетушкой пару минут, и довольный совершенным уезжал к папе и его второй жене, чтобы отведать еще одну бутылочку пива уже на другой территории, после чего ехал обедать к теще.
Но, Жано и Николь этого не знали, а, то бы, они очень сильно заревновали, потому что считали, что племянник – это их собственность, и к тому же, любимая. Они умилялись на его аппетит, и радовались каждой мелочи, которую он сделал для них. А потом долго обсуждали, что им рассказал Алекс, и как не справедлив к нему его собственный отец и его вторая жена. Это как-то грело им душу, потому что при таком раскладе, получалось, что он ближе к ним, чем к отцу.
С момента конфликта, когда Алекс был подростком и сам был не мед, за что и получил, прошло уже лет пятнадцать, но Жано и Николь смаковали тот конфликт и постепенно начинали все больше ненавидеть Сержа и его новую жену, и еще больше жалеть Алекса.
Сам Алекс, уже давно забыл об этом случае, и вполне комфортно чувствовал себя и с папой, и с его второй женой. И так как он теперь сам был папа, то и ему иногда приходилось действовать жестко в пользу воспитания. Поэтому для него этот конфликт давно ушел в прошлое.
Для дяди и тети Алекс оставался маленьким, кудрявым и любознательным мальчиком, который всегда хотел отведать что-то новенькое, увиденное им в рекламных роликах по телевизору. И когда тетя и дядя брали его с собой в магазин, для закупки продуктов на неделю, он очень шустро обследовал полки магазинов, на предмет поиска этого нового лакомства. А Жано с Николь умилялись на малыша, который так ловко запоминал информацию, произнесенную с экрана телевизора, и так доходчиво предлагал им совершить именно эту покупку.
Не смотря на воспитательные меры дяди, который не любил сорить деньгами, и рев Алекса, очень часто переходивший в его лежание на полу и сучение ножками, он всегда с победой уходил из магазина с собственным пакетом, наполненным кучей бесполезных фигурок и вполне нужных пакетиков и коробочек с кондитерскими изделиями. Фигурки, Алекс заботливо складывал в огромную, деревянную коробку. И вскоре, их стало несколько, огромных коробок для игрушек. А бон-бон и печенье он поглощал втихомолку от другого братца, не вхожего к Жано и Николь. Потому что, так его учили дядя и тетя,
— Не давай никому, это мы купили тебе, — серьезно твердили они ему.
Он и не давал. И щечки его круглели.
— Какой аккуратный! – восхищались Жано и Николь. Он не сломал ни одной игрушки, все по коробочкам. Уже прошло столько лет, а все цело и все на своем месте. Такому не жалко купить еще что-нибудь!
Тем более, что эти огромные коробки, рядком стояли у них в сарае. Поиграв часок другой, малыш снова аккуратно складывал все точно по своим коробочкам, за что дядя хвалил его всегда. Чего только в этих коробках не было! Коллекция игрушечных автомобилей, множество человечков и зверюшек, которые были героями мультфильмов и комиксов, пароходы, подъемные краны и железная дорога. Да и не перечислишь всего, что было в них. Ведь коробок — сундуков было уже около четырех. Алекс точно знал имена героев, и текст из комиксов к очередной игре, а уж о новой коллекции, показанной в рекламе по телевизору, которую можно было начинать покупать, Алекс знал все точно. И цену, и содержание.
***
Но мальчик рос, и предмет его любознательности постоянно менялся, и к тому моменту, о котором идет речь, Алекс превратился в коллекционера посещенных им ресторанов. Алекс даже собирал визитки этих ресторанов, правда для бабушки Клавы, которая вообще любила что-то коллекционировать, например темой ее последней коллекции были кусочки сахара, упакованные в различные обертки, выдаваемые в отеле к завтраку. Это было симпатично, и к тому же, очень полезно для дома. Из всех своих многочисленных поездок, и отелей, где ей приходилось останавливаться, Клава привозила неплохое собрание сахарных кусочков, прихватывая их про запас во время завтрака. И теперь в буфете у нее стояла солидная вазочка, с маленькими квадратиками сахарков в разноцветных оберточках. Этих красивых квадратиков было столько, что не думать о покупке сахара для утреннего кофе можно было целый год!
Впрочем, мания коллекционирования присутствовала у всех детей Клавы. Дядя Жано собирал солдатиков, и у него в кулуаре стоял огромный застекленный шкаф с фигурками французских солдат, в него постоянно прибавлялся новый член оловянной армии, но, почему- то, дальше французской формы эта коллекция не шла. Правда солдатики могли лежать в окопах, нацелившись из ружья, скакать на лошадях, и маршировать строем своих мизерных фигурок. Здесь даже был целый оркестр! Вот такая армия стояла в стеклянной витрине у дядюшки Жано. И Кутузов, восседающий на табуретке, вероятно в домике в Филях, смотрелся очень экстравагантно, как белая ворона. Он смущал душу Жано, потому что его сердце было на стороне французских солдат. Но, это был подарок Людмилы! И он, к неудовольствию Жано, обязан был здесь остаться. Как немой укор Наполеону!
Тетушка Николь тоже собирала коллекцию. Она не могла спокойно смотреть на пепельницы и фужеры с фирменным рисунком. Иногда она просила официанта, позволить ей взять это для коллекции, она даже предлагала денежное возмещение ущерба. И частенько трофей доставался ей бесплатно. Иногда получалось и по-другому, но в этом виноват был официант, который наотрез отказывался сделать подарок. Что же оставалось? Ведь это было в путешествиях, и вожделенная вещица, в случае промедления, могла уже никогда не попасть в коллекцию ее шкафа. На что только не идут истинные коллекционеры! И это было ей в оправдание.
Но. Вскоре кухонный шкаф, в котором хранились эти предметы, стал тесноват, и пополнять коллекцию Николь стала реже. А дядя Жано добавил себе еще одно хобби. Он перешел на сбор картонных кружочков, которые выдавали в кафе вместе с фужером к пиву. А так как пиво он любил, вскоре кружочков стало очень много, и Жано принялся выкладывать ими стену в кладовке. Ни один кружочек не повторялся, и поэтому места для новых кружочков было достаточно, так что эта коллекция оставалась актуальной.
Дядя Аля собирал пожарные машины, тетя Сабин копию Сваровски, ее дочь Летисия фото любимого певца Гару и еще, фигурки коров! Они были разного размера, улыбающиеся, скачущие, сидящие и лежачие, на подушках и на картинках, на чашках и на настольных лампах. И стадо росло с каждым годом! Летисия была постоянным человеком, и свои привязанности не меняла.
Отец Александра сначала тоже собирал пожарные машины, но бросил, потому что весь ушел в музыку и огород. Музыка представляла собой духовой оркестр, в котором Серж был ударник. А огород, был позади его дома, и с него Серж вместе с новой женой собирал отличный урожай, который потом продавал. И получал большую выгоду!
Ах, вот что! Теперь я поняла! Серж не перестал быть коллекционером! Он, просто, с пожарных машинок перешел на коллекционирование денежек, и домов, которые он строил в разных местах, например в горах Эльзаса, и на Средиземном море. Потом он их благополучно сдавал туристам, и кошелечек его толстел и толстел. Да, пожалуй, эта коллекция в семье Бенуа была самой значительной. Она позволяла Сержу много путешествовать, и на это он не скупился. Наверное, уже не было ни одной страны, в которой они с женой не побывали.
Дядя Кристиан, тоже собирал все, что относится к пожарному делу, ведь все сыновья и внуки Клавы были членами пожарной дружины. Раз в год они проходили по улицам города в красивой форме с оркестром, и все видели, как многим из них вручали почетные медали. Но, лучшей его коллекцией, были мадам, о которых, он потихоньку от жены вздыхал.
Так вот, и Алекс не изменил семейным традициям, он был в составе пожарной дружины и собирал коллекцию пожарных атрибутов, глотая слюну на коллекцию дяди с солдатиками. Хотя знал, что в конце — концов все это достанется ему! Вместе с домом, в котором стоял этот шкаф, чековой книжкой, толстеющей из года в год, и всей накопленной в доме утварью, часть из которой благополучно и спокойно проживала свое время на чердаке. Все это ждало своего часа, чтобы стать собственностью Александра. Но, ему хотелось иметь это все сейчас!
Врожденную любознательность Александра, перешедшую в коллекционирование ресторанов, укрепила тетушка Николь, подсовывавшая племяннику то двадцать, то пятьдесят евро, слушая его вздыхания по поводу тяжелой жизни и нехватки денег. От этой любознательности, и доброты тети, племянник добрел как на дрожжах, и при такой скорости изучения новой кухни, он обещал перегнать дядюшку в округлости бидона, как называли живот во Франции. Это его не удручало, потому что пока это ему не мешало, и пребывать в нарастающем весе в компании было веселее.
***
Шли рождественские дни, и возглас Жано по поводу ресторана был как нельзя кстати. Все заулыбались и, допив кофе, перешли к насущным делам, делающимся до обеда, как то, утренний туалет, поездка в булочную, разгадывания су-доку, к которым прикипела Николь, и к мелким делишкам в кладовке, которыми занимался Жано. Людмила, их гость, пошла побродить по недалеко расположенному парку и заодно прошлась по магазинам, чтобы купить сувениры. Потом был обед, тихий час, для Николь, и беседа за фужером вина на диване в гостиной для Жано и Людмилы.
И наступил вечер. Медленно потемнело, в воздухе появились снежинки, редкие уносимые ветром, на обочины улиц и застревающие на черепичных крышах домов. Время шло к семи.
— Пора, — сказал Жано, выйдя из своей комнаты при параде.
Женщины были уже готовы, зная нетерпеливый нрав Жано, который не собирался ждать, когда кто-то из них вдруг вздумает поменять что-то в своем гардеробе или запаникует, куда делся телефон и начнет его розыск. Пора! — означало, что как в армии нужно было за две минуты покинуть дом, и сесть в машину без лишних телодвижений, ведь Жано был старый военный, ушедший в отставку. Но, не забывающий правил армейской жизни, и не признающий другой. По крайней мере, когда выполнение дела было в его руках. Сейчас командовал он. И Людмила, и Николь, быстро натянув ботинки, вышли из дома и уселись в автомобиль. Жано, по хозяйски, обошел дом, на предмет не выключенного света, закрытых на ставни окон, и гордо сел в машину на заднее сидение рядом с Людмилой. Так как, право вождения принадлежало его жене, а первое место рядом с ней должна была занять его мама, мадам Клава, за которой они заехали по дороге к ресторану.
Вскоре они подъехали к гаражу магазина Сан-Себастьян, в котором работал Жано, и в котором, он мог обеспечить себе бесплатную стоянку. Женщины вышли из машины и встали послушно около огромной каменной стены. На них сыпался снег, который делал эту троицу очень романтичной, потому что их наряд быстро превратился в кружевной, снежный, почти что меховой.
Они стояли у стены, покрытые сумерками, а Жано пока еще не возвращался! Наверняка, он зацепился разговором, с каким-нибудь своим приятелем, дежурящем в гараже. Это был его грешок поболтать! Оставалось удивляться, откуда, только, он брал темы. Они возникали и перетекали одна в другую как ручейки в речку, и не кончались.
Было не холодно, и даже приятно ощущать небольшой морозец, падающий снег, и это вечерний город с редкими прохожими.
Чтобы скоротать время, Людмила с интересом наблюдала за каждым проходящим мимо нее мужчиной, провожая его взглядом, и поворотом головы, улыбаясь ему дежурной улыбкой. Ведь она была иностранкой, и ей интересно было все, и мужчины тоже, а улыбка говорила об ее доброжелательности!
Клава, мадам восьмидесяти лет, в белой шубке, с огромными очками на пол лица, издали, кажущимися черными блюдцами, в которых она все равно ничего не видела, и от этого долго присматривалась к каждой движущейся субстанции. Она улыбалась при этом улыбкой наивного ребенка, которого застигли за воровством шоколадки из буфета, и ожидающего порицания.
А Николь, дама с очень широкими бедрами, сигаретой во рту, и короткой стрижкой, по-хозяйски стояла каменным изваянием, изредка строго глядя по сторонам и стряхивая пепел сигареты на тротуар.
Время шло, а Жано не появлялся! И стоять одинокими, в свете маленького фонаря, у огромной стены, стало немного навязчиво, если сказать не прилично! Дамы стали переговариваться, предполагать причину долгого отсутствия Жано, и все время озабоченно смотрели по сторонам, ожидая, что он выйдет из другого места.
Мужчины, проходящие мимо них, вдруг стеснительно поднимали воротники, и украдкой посматривая на троицу, ускоряли шаг. Один все же остановился и обернулся, пошарил в карманах и… пошел дальше, на что Николь, не вынимая сигарету изо рта, вильнула ему в след бедрами, приподняв кусочек юбки и обнажив свою упитанную ножку в толстом чулке.
— Все, поставил! — сказал безмятежно Жано, вернувшись через минут пятнадцать. Нам туда!
Прошедший недавно мимо трех мадам мужчина, обернулся еще раз, наверно подумывая о возможных вариантах соответствующих его возможностям и, обалдело и разочарованно увидел удаляющуюся троицу в сопровождении мосье. Застыв на минуту, он пожал плечами, усмехнулся и пошел дальше.
***
Ресторан и, правда, был премилый, с большими аквариумами, в которых плавали лангусты, разноцветными фонариками, кучей зелени и другими атрибутами китайского дизайна. Жано подвел Людмилу к аквариуму и объяснил ей, где лангусты, а где омары. И Людмиле стало жаль еще живых ракообразных, которых наверное выловят для них, как только они закажут блюдо.
Ресторан был очаровательный в плане дизайна, но очень тесный. Поэтому, чтобы проникнуть за свой столик, нужно было быть очень ловким или очень худым. Наверное, наивные китайцы рассчитывали размер пространства между столиками и стульями по своему уразумению, не знавшему таких великих коллекционеров, как Алекс и Жано. Но, все же, на пределе возможностей, ужимая животы и попы, чтобы получить лишний сантиметр, все благополучно ввинтились на свое место за столом, и радостно отдышались.
Получив в свое распоряжение столовые приборы, и одобрительно покрутив в руках пепельницу, Николь с сожалением отметила, что шансов нет. Вожделенно посмотрев на все это, она тяжело вздохнула и задумалась. Жано выразительно посмотрел в сторону бара и оценил возможность получения новых картонок от пива, Клава, взяв в руки тарелку, и приблизив ее почти что к своему носу, разглядывала рисунок, который действительно был весьма интересный. На каждом дне была изображена бытовая картинка из сельской жизни. Каждая тарелка имела свой сюжет, а вокруг дна были расположены букеты полевых цветов, также точно и красочно выполненных.
Людмила изучила зал, его посетителей и интерьер. Впереди нее сидели две престарелые женщины, и одна помоложе, лет на сорок. Она очень мило беседовала с ними, а Людмила отметила, какой интересный шарфик был на ней. Она смотрела и смотрела и не могла понять, как он связан, какими-то ажурными винтами, воланами, двухцветный и заканчивающийся милыми штучками. Она вдруг поймала улыбку хозяйки шарфа и ее приветственное послание рукой.
— О Боже, я наверное кажусь смешной? — подумала она, но дружеский жест немного ободрил ее. Она тоже послала даме свою улыбку и поспешно переключилась на следующую жертву.
Под пальмой за столиком, который предполагал одиночество, потому что был рассчитан на одно место, сидел симпатичный мужчина, и читая газету потихоньку прикладывался к чашечке с кофе.
— Один! — подумала Людмила, быстро представляя, как было бы хорошо, если бы он ждал ее, но вспомнив предыдущий опыт с шарфиком, постаралась не очень долго останавливаться на этом седовласом красавце и переключилась на других посетителей.
Это был огромный стол на шесть человек, за который пришли и очень непринужденно устроились две африканского вида дамы, два ребенка, лет четырех и шести, и девочка, лет пятнадцати. Вскоре к ним подсел симпатичный, суховатый мужчина лет пятидесяти, и Людмила подумала, что бы этим бедным неграм здесь делать?
— Наверное, мужчина благотворитель и привел их сюда покушать из милосердия!
Людмила сочувственно смотрела на эту семью, которая скорее казалась несчастной. Дети нахально прыгали по стульям, забирались на стол, бросались специями, вернее баночками с ними, и это лишь говорило в пользу заключения Людмилы. Бедные невоспитанные эмигранты, которые не видели нормального общества, и никогда не обедали в ресторане. Иначе их мамы сказали бы детям свое фи, а детям и в голову не пришло бы так себя вести там, где много чужих людей. Но, сеанс мракобесия продолжался. Салфетки и соль валялись на полу, стулья были некрасиво раздвинуты от стола, и визг детей, нарушал спокойный аромат восточного интерьера с его тусклым красным светом и запахами.
— А может быть, это торговец порно, и платит своим терпением за последующие действия, а может…
Много криминальных и других вероятных ситуаций пробежало в голове Людмилы, и тут она увидела, как очень терпеливый официант, который торжественно внес и поставил на стол огромную многоэтажную вазу с морскими гадами, украшенными кусочками льда, собрал с пола приборы, разбросанные детьми и лицемерно улыбнувшись, удалился за следующим экстравагантным блюдом. Людмила посмотрела в меню, эта этажерка тянула на 85 евро!
— Ну ладно! — злорадно подумала Людмила, представив, как теперь Жано закажет омаров, и они не ударят в грязь лицом перед этими обжорами.
— Что желаете? — спросил официант, терпеливо глядя, как присутствующие за столом выбирают меню.
Жано повернулся к Людмиле с вопросительным взглядом. Свой выбор он уже сделал. Но, названия блюд ей ничего не говорили, и лишь слово омар было понятно без перевода. Она робко показала Жано на надпись в меню, и посмотрела ему в глаза, не понимая, что нужно, вперед заказать эту этажерку со льдом или омаров, или они идут на горячее? Она была озабочена предстоящей процедурой, поедания незнакомого блюда, и продумывала, как будет есть его, учитывая технологию из фильма «Красотка»
— Ты что! Это миллион евро! — закатил глаза Жано. Мы уйдем без штанов, если закажем это. Мы возьмем шукрут, Алекс ел его! — этим было сказано все, и пререкания были не к месту.
Людмила кивнула головой, пряча в душе свое сожаление, и украдкой посмотрела на негритянскую компанию. Они ловко доставали изо льда то одну, то вторую морскую чертовщинку, и ловко ели этих маленьких чудовищ, как будто такие миллионные затраты не раздевали их до штанов, и были делом обычными. А через минуту им принесли и омаров, и еще что-то. Их меню было очень насыщенным, и при этом никто из них не удивлялся на все это пиршество, как на экзотику. Все разговаривали и спокойно поедали и омаров, и фрют де мер. Людмила вспомнила фразу Жано, про то, что она увидит все это, и ей стало смешно. Он был прав! Она все это увидела и в аквариуме и на чужих тарелках.
— Да одна из них, просто красавица! — подумала Людмила, продолжая наблюдать за темнокожей компанией. И, наверное, мосье хочет на ней жениться! Дети не похожи на смесь, значит это дети сестры, а эта девушка- красотка, совершенно оригинальная, наверное, его невеста. Молодец, отхватил! — подумала она, критически глядя на престарелого и тощего мосье.
— Богатый, небось, вот она и согласилась! И кошелек его, наверное, гораздо больше, чем кошелек Жано.
Эта мысль немного омрачила Людмилу, ведь она считала Жано почти что миллионером, до сегодняшнего дня. Но, потом она также быстро улетела, потому что к столу принесли шикарные тарелки с горкой кислой капусты обложенной ассорти из птицы, свинины и говядины или утки! Все это было так аппетитно уложено, и от блюд разносился такой аромат, что Людмиле захотелось все это поскорее попробовать.
После бокала вина, Людмиле стало весело и отсутствие лангустов, омаров и прочей морской живности ее больше не расстраивало. Порция шукрута была огромной, и раза в три превышающая возможности желудка Людмилы, раз в десять возможности Клавы, но только прибавившая восторга Жано и Николь. Они ловко разделались с содержимым, после чего Жано посмотрел на блюдо Людмилы, на котором оставалось кучу мясных деликатесов, которые она не могла даже начать пробовать. Они потихоньку перекочевали к Жано, и через несколько минут все удовлетворенно перешли к десерту.
Они болтали, смеялись и поглощали все то, что принес официант, напоследок запив это кофе – ириш.
***
Ложась спать, Жано восхвалял племянника, и чувствовал себя на высоте.
Людмила думала, вспоминая ужин, что пусть не лангусты, но и шукрут обошелся Жано и Николь в копеечку, и решила в следующий раз пригласить их в ресторан за свой счет, пусть даже это будет стоить подарков для дочек, главное не чувствовать себя должником.
Николь удовлетворенно просчитывала экономию от несостоявшегося ужина в ее доме.
А Клава, вынув челюсть и собравшись ко сну, подумала, кого бы ей еще уговорить сходить с ней в ресторан. Она заплатит! За всех! Ведь просто так, кто же будет это делать? За все нужно платить!
— Может в следующий раз попросить Алекса?
Клава заглянула в кошелек, и решила, что завтра нужно взять еще денег из банка. А вдруг да повезет! Она готова была ездить куда угодно, и ходить каждый день в рестораны… Ведь ей осталось уже мало, а молодость вспомнить ой как хочется!